Решения и постановления судов

Определение Свердловского областного суда от 07.05.2008 по делу N 22-4574/2008 По смыслу примечания к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации охраняемая территория в воинской части, специально не предназначенная для хранения материальных ценностей, не может быть признана иным хранилищем.

СВЕРДЛОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 7 мая 2008 г. по делу N 22-4574/2008

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Потаповой Г.Н.,

судей Банниковой И.Н.,

Ростовцевой Е.П.

рассмотрела в судебном заседании 07 мая 2008 года уголовное дело по кассационной жалобе осужденного К. на приговор Новоуральского городского суда Свердловской области от 16 ноября 2007 года, которым

К., 1968 года рождения, судимый, осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, пп. “а“, “б“ ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, к 2 годам 10 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Содержится под стражей.

Заслушав доклад судьи Банниковой И.Н., судебная коллегия

установила:

приговором суда К. признан виновным в совершении 13 июня 2007 года покушения на кражу чужого имущества группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в иное хранилище.

В основной и дополнительной кассационных жалобах осужденный К. просит снизить срок назначенного ему наказания или отменить приговор суда. Свои требования мотивирует следующим: в ходе предварительного следствия допущены существенные нарушения норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в частности, не установлен собственник имущества, в покушении на тайное хищение которого он признан виновным, не определена действительная стоимость указанного имущества, так как стоимость трех отрезков труб определена без учета износа, не проведена очная ставка его с Б. Автор жалобы оспаривает
наличие у него предварительного сговора на совершение кражи с Б. и не установленным следствием лицом, наличие в его действиях квалифицирующего признака совершения покушения на кражу с незаконным проникновением в иное хранилище. Автор жалобы утверждает, что при разбирательстве дела также были допущены нарушения норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку в судебном заседании не были допрошены Б. и свидетели обвинения С. и З. Считает недостоверными показания представителя потерпевшего и говорит о том, что А. не должен в судебном заседании принимать участие в качестве представителя потерпевшего, поскольку именно он задержал Б.

Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб, судебная коллегия находит приговор суда подлежащим изменению по изложенным ниже основаниям.

В соответствии с требованиями ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам. Суд в соответствии с требованиями закона должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты, при этом закон требует выяснения и оценки всех имеющихся противоречий, а в случае, если противоречия устранить не представляется возможным, закон требует толковать неустранимые противоречия в пользу подсудимого.

Приведенные выше требования закона не выполнены судом при постановлении оспариваемого приговора.

Так, К. признан виновным в покушении на кражу электронного блока и трех отрезков труб отопления общей стоимостью 1 214 рублей.

В судебном заседании К. не отрицал того обстоятельства, что на территории воинской части, куда он пришел для сбора металла с Б. и Р., он обнаружил возле забора электронный блок. Он бросил мешок на блок
для того, чтобы в дальнейшем упаковать его и унести для сдачи в пункт приема металлолома. Вместе с тем К. утверждал, что отрезков труб отопления ни он, ни находившиеся с ним Б. и Р. не находили и с территории воинской части не выносили.

В подтверждение виновности К. суд сослался на его показания, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании.

В этих показаниях К. пояснял, что по его предложению они с Б. и Р. пришли для сбора металла к воинской части, расположенной в лесном массиве. В кустах на территории воинской части Б. нашел электронный блок, но вынести его они не успели, так как были обнаружены, после чего они с Р. убежали, а Б. был задержан. Труб они не находили и не похищали.

В обоснование виновности К. суд сослался также на показания Б., данные им в ходе предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании.

В своих показаниях Б. пояснял, что 13 июня 2007 года они с Р. и К., по предложению последнего, через пролом в заборе проникли на территорию воинской части для сбора металла, где К. и Р. нашли металлический предмет - электронный блок. Они положили его в мешок, который он, Б., вынес за территорию воинской части в лес для последующей сдачи в пункт приема металлолома. Когда он, отнеся мешок, вернулся на территорию воинской части, то был задержан военнослужащим, а К. и Р. убежали. Б. в приведенных показаниях отрицал покушение на тайное хищение с территории части труб как им самим, так и К. и Р.

Вместе с тем в явке с повинной Б. указывал на
то, что на территории воинской части, куда они пришли, помимо электронного прибора, который положили в мешок, ими были найдены трубы.

Данных, которые бы свидетельствовали о совершении К. и Б. каких-либо действий, направленных на тайное хищение обнаруженных труб, Б. не приводил.

Других объективных доказательств, подтверждающих вывод суда о том, что К. покушался на совершение кражи труб, в приговоре не приведено.

Представитель воинской части А. последовательно пояснил, что он видел на территории воинской части трех мужчин, двое из которых несли носилки; что конкретно было на носилках, он не видел ввиду большого расстояния.

Само по себе то обстоятельство, что при осмотре места происшествия за территорией воинской части помимо электронного блока были обнаружены три отрезка труб, которые, по пояснениям А., принадлежали воинской части, не является доказательством того, что указанные трубы были похищены с территории воинской части К. и Б.

При наличии приведенных выше не устраненных судом противоречий признание К. виновным в совершении покушения на кражу не только электронного блока, но и трех отрезков труб не может быть признано отвечающим требованиям закона, поэтому судебная коллегия находит необходимым внести в приговор суда в указанной части соответствующие изменения, исключив из обвинения К. указание о покушении им на кражу трех отрезков труб отопления.

Вывод суда о том, что покушение на кражу совершено К. с незаконным проникновением в иное хранилище, не основан на законе.

Органами следствия в обоснование наличия в действиях К. квалифицирующего признака покушения на совершение кражи с незаконным проникновением в иное хранилище приведено то обстоятельство, что товарно-материальные ценности были похищены с территории охраняемой воинской части.

Однако под хищением с незаконным проникновением в иное хранилище закон
понимает противоправное вторжение с целью совершения кражи в место, специально предназначенное для хранения имущественных ценностей, каковыми могут быть, в том числе и участки территории, предназначенные для постоянного или временного хранения материальных ценностей. При предъявлении К. обвинения органы следствия не указывали, что товарно-материальные ценности, на хищение которых покушался К., находились на специально предназначенном для хранения имущественных ценностей участке территории воинской части либо в каком-либо ином хранилище. Сама по себе охраняемая территория, не предназначенная для хранения материальных ценностей, по смыслу закона не считается иным хранилищем.

При указанных выше обстоятельствах оснований для квалификации действий К. как покушение на кражу с незаконным проникновением в иное хранилище не имелось, поэтому судебная коллегия находит необходимым исключить из приговора указание о наличии в действиях К. упомянутого квалифицирующего признака.

Что касается наличия в действиях К. квалифицирующего признака, предусмотренного п. “а“ ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть совершения преступных действий группой лиц по предварительному сговору, то данный вывод нашел подтверждение в приведенных выше доказательствах.

С учетом изложенного действия К. подлежат квалификации по ч. 3 ст. 30, п. “а“ ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации.

К. и ранее совершал преступления корыстного характера, за что был осужден к лишению свободы, освобожден условно-досрочно от дальнейшего отбывания наказания, однако должных выводов не сделал и вновь совершил покушение на корыстное преступление, что свидетельствует о его нежелании встать на путь исправления. Поэтому суд пришел к правильному выводу о необходимости назначить К. наказание в виде реального лишения свободы.

Вместе с тем, принимая во внимание уменьшение объема обвинения, судебная коллегия находит необходимым снизить срок назначенного К.
наказания.

В материалах дела имеются данные о принадлежности имущества, на хищение которого покушался К., воинской части N 30992, поэтому само по себе то обстоятельство, что данные о постановке этого имущества на баланс воинской части в материалах дела отсутствуют, правового значения не имеет. Кроме того, в судебном заседании установлено, что умыслом К. охватывалось то обстоятельство, что имущество является чужим, особенно тот факт, что оно находилось на охраняемой территории. В связи с этим ссылка в жалобе на неустановление собственника имущества неосновательна. Стоимость имущества, на хищение которого покушался К. (электронный блок охранной сигнализации), установлена заключением эксперта, не доверять которому у суда не имеется оснований. Более того, стоимость электронного блока, определенная экспертом с учетом износа, К. в судебном заседании не оспаривалась.

Ссылка в жалобе на то, что в ходе предварительного следствия и при судебном разбирательстве уголовного дела были допущены существенные нарушения норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, на материалах дела не основана.

Проведение очной ставки не является обязательным следственным действием. Очная ставка в соответствии с положениями ст. 192 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации проводится лишь при наличии в показаниях допрошенных лиц существенных противоречий. Существенных противоречий в показаниях Б. и К. не имеется, поэтому основания для проведения очной ставки отсутствуют.

Показания свидетелей С. и З., а также показания Б., данные ими в ходе предварительного следствия, в ходе судебного разбирательства были оглашены судом с соблюдением требований ст. 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, с согласия всех участников процесса, в том числе и К., поэтому ссылка в жалобе на нарушение норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при оглашении показаний указанных лиц неосновательна.

Предусмотренных законом обстоятельств, которые
бы препятствовали участию А. в судебном заседании в качестве представителя потерпевшего, вопреки доводам жалобы не имеется.

Исходя из изложенного, руководствуясь п. 4 ч. 1 ст. 378 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

приговор Новоуральского городского суда Свердловской области от 16 ноября 2007 года в отношении К. изменить:

исключить из приговора указание о совершении К. покушения на кражу трех отрезков труб отопления общей стоимостью 494 рубля;

исключить из приговора указание о наличии в действиях К. квалифицирующего признака совершения покушения на кражу чужого имущества “с незаконным проникновением в иное хранилище“.

Считать К. осужденным по ч. 3 ст. 30, п. “а“ ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации; снизить назначенное К. наказание до 2 лет лишения свободы.

В остальной части тот же приговор в отношении К. оставить без изменения.

Кассационную жалобу удовлетворить в части.

Председательствующий

ПОТАПОВА Г.Н.

Судьи

БАННИКОВА И.Н.

РОСТОВЦЕВА Е.П.