Решения и определения судов

Постановление президиума Нижегородского областного суда от 24.09.2009 по делу N 44у-400/2009 Приговор по делу об убийстве отменен в отношении одного из соучастников преступления ввиду отсутствия в его действиях состава уголовно наказуемого деяния; данное дело направлено на новое рассмотрение для исследования показаний свидетелей преступления в отношении другого соучастника преступления.

ПРЕЗИДИУМ НИЖЕГОРОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 24 сентября 2009 г. N 44у-400/2009

Президиум в составе:

председательствующего Каневского Б.С.,

членов президиума Лазорина Б.П., Лысова М.В., Погорелко О.В., Прихунова С.Ю., Ярцева Р.В.,

с участием первого заместителя прокурора Нижегородской области Шахнавазова Р.А.,

осужденного К.,

адвоката Худяковой Т.Ю., представившей ордер N <...> от 08 сентября 2009 года, выданный Адвокатской конторой N 34 НОКА,

защитника К.А.А.,

рассмотрел надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г. и надзорную жалобу осужденного К. на приговор Сосновского районного суда Нижегородской области от 28 февраля 2008 года, которым

К., <...>, не судимый,

оправдан по ч. 1 ст. 327 УК РФ,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к лишению свободы на срок
10 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 16 мая 2008 года приговор изменен: из описательно-мотивировочной части приговора исключено указание на назначение наказания с учетом наступления тяжких последствий - смерти человека. Назначенное осужденному К. наказание смягчено до 9 лет 10 месяцев лишения свободы. В остальной части приговор оставлен без изменения.

В надзорном представлении заместителя Генерального прокурора РФ Кехлерова С.Г. ставится вопрос об изменении состоявшихся в отношении К. судебных решений и предлагается в описательно-мотивировочной части приговора указание суда первой инстанции на действия, совершенные М., изложить в следующей редакции: “установленное следствием лицо, в отношении которого следователем принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления, по требованию К. подало шнурок от мобильного телефона“ и “по его требованию оно прижимало к полу ноги И.“.

В надзорной жалобе осужденный К. указывает, что его вина в совершенном преступлении не нашла своего подтверждения в ходе судебного заседания, в основу приговора положены доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона, просит состоявшиеся судебные решения отменить, производство по делу прекратить.

Надзорное производство возбуждено судьей Верховного Суда РФ Свиридовым Ю.А.

Заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Чапкиной Н.И., изложившей обстоятельства дела, мотивы надзорного представления, надзорной жалобы осужденного и постановления о возбуждении надзорного производства, мнение первого заместителя прокурора Нижегородской области Шахнавазова Р.А., полагавшего состоявшиеся судебные решения изменить, мнение осужденного К., адвоката Худяковой Т.Ю., защитника К.А.А., полагавших судебные решения подлежащими отмене, президиум Нижегородского областного суда

установил:

приговором Сосновского районного суда Нижегородской области от 28 февраля 2008 года, с учетом изменений, внесенных определением судебной
коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 16 мая 2008 года, К. признан виновным и осужден за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Как установлено судом, преступление совершено при следующих обстоятельствах.

В ночь с 06 на 07 января 2007 года К., находясь в квартире своей знакомой М. по адресу: <...>, совместно с М. распивал спиртные напитки. Около 04 часов, после того как К. опьянел, М. попыталась выпроводить последнего из своей квартиры, для чего открыла входную дверь и стала выталкивать К. на лестничную площадку. В указанное время на лестничной площадке находился знакомый М.И., который схватил К. за одежду и попытался вытащить его на лестничную площадку. Между И. и К. возникла ссора, в ходе которой они вошли в прихожую квартиры М., где К. нанес И. не менее одного удара в область головы и не менее двух ударов в область нижних конечностей и повалил потерпевшего на пол. После того, как М. по требованию К. подала ему шнурок от своего мобильного телефона, К., накинул потерпевшему на шею шнурок от мобильного телефона М. в виде петли и данным шнурком стал сдавливать шею И., удушая последнего. При этом К., подавляя сопротивление потерпевшего И., удерживал последнего на полу совместно с М., которая по требованию К., прижимала к полу ноги И. Своими действиями К. причинил И. механическую асфиксию от сдавления шеи при удушении, что повлекло за собой смерть потерпевшего.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы надзорного представления прокурора и доводы надзорной жалобы осужденного, президиум считает, что состоявшиеся в отношении К. судебные решения подлежат отмене по следующим основаниям.

В соответствии
с положениями ч. 4 ст. 7 УПК РФ, содержащими общие требования, предъявляемые к любым процессуальным решениям, в их системном единстве с ч. 2 ст. 297 УПК РФ, приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В силу ст. 297 УПК РФ, приговор должен быть основан лишь на тех доказательствах, которые в соответствии со ст. 240 УПК РФ были непосредственно исследованы в судебном заседании.

С учетом указанного требования закона ссылка в приговоре на показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, данные при производстве дознания, предварительного следствия или в ином судебном заседании, допустима только при оглашении судом этих показаний в случаях, предусмотренных ст. 276, 281 УПК РФ.

Имея в виду, что в соответствии со ст. 302 УПК РФ, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана, обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

Указанные положения закона, являясь по своей сути гарантией на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон, закрепляют установленный в части 2 статьи 50 Конституции РФ и корреспондирующих ей положениях ст. 75 УПК РФ, запрет на использование при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

В обоснование выводов о виновности К. в убийстве И. судом в основу приговора положены, в том числе, следующие доказательства: показания свидетеля М. данные на предварительном следствии, об обстоятельствах совершенного преступления, протокол опознания К. свидетелем М.,
а также заключения судебно-медицинских экспертиз о характере и механизме образования имевшихся у потерпевшего телесных повреждений.

Как следует из протокола судебного заседания, показания свидетеля М. при наличии возражений стороны защиты оглашены судом по ходатайству государственного обвинителя на основании п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, ввиду невозможности установления ее места нахождения, что признано чрезвычайным обстоятельством, препятствующим ее явке в суд.

Вместе с тем, по смыслу закона, невозможность установления места нахождения свидетеля не является чрезвычайным обстоятельством, как оно определено в п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ. Чрезвычайные обстоятельства законодатель связывает с явлениями природы, которые объективно препятствуют явке свидетеля в суд. Следовательно суд первой инстанции в нарушение ч. 2 ст. 240 и ч. 1 и 2 ст. 281 УПК РФ, огласил показания не явившейся в суд свидетеля М., данные ей на предварительном следствии.

Сославшись на показания свидетеля М. в приговоре в качестве обоснования вины К. в совершенном преступлении, суд нарушил принцип непосредственности судебного разбирательства и ограничил право подсудимого задать свидетелю соответствующие вопросы, что повлекло нарушение его права на защиту.

Кроме того, приведенные в приговоре показания свидетеля М. содержат противоречия. М. в ходе следствия неоднократно меняла свои показания. Так при допросе 7.01.07 года в 11 часов 05 минут (т. 3 л.д. 26, 27) она показала, что после того как она с К. распили спиртные напитки он ушел. Кто убил И. она не знает. В ходе допроса 7.01.07 года в 17 часов 10 минут (т. 3 л.д. 29 - 32) она показала, что драка между К. и И. произошла на лестничной площадке, а она успела закрыть
дверь. При этом слышала шум. Будучи допрошенной 4 сентября 2007 года (т. 3 л.д. 65 - 68) М. показала, что драка между К. и И. происходила у нее в прихожей. При этом К. повалил И. и сел ему на грудь. При допросе 21 сентября 2007 года (т. 3 л.д. 70 - 73) М. показала, что И. лежал на животе, повернув голову вправо, а К. сидел у него на пояснице. Данные противоречия имеющие существенное значение судом не устранены.

Показания свидетеля М. о том, что кровь потерпевшего И. на постельном белье и его пропуск, найденный в ее кровати могли оказаться там после того как в конце 2006 года И. у нее ночевал противоречат показаниям свидетеля И.З.А., которая показала что пропуск видела у потерпевшего вечером 6 января 2007 года.

Также в обоснование выводов о виновности К. в убийстве И. суд в приговоре сослался на протоколы допроса несовершеннолетней М., а также на протокол опознания К. свидетелем М. по фотографии.

Свидетель М., будучи допрошенной в ходе предварительного следствия 8 января 2007 года, показала, что в ночь с 06 на 07 января 2007 года к ним домой приходил мужчина, который общался с ее матерью М. Данного мужчину М. видела мельком, помнит лишь, что он был одет в черную куртку с меховой опушкой на капюшоне, лица она не разглядела (т. 2 л.д. 4 - 6).

Однако согласно протоколу предъявления лица для опознания по фотографии от 24 мая 2007 года, несовершеннолетняя М. опознала указанного мужчину как К. (т. 2 л.д. 15 - 17). При этом в протоколе опознания не указано по каким
приметам она опознала по лицу К., в то время как в день происшествия она лица находившегося у них на кухне мужчины не видела.

Вместе с тем, в соответствии с ч. 2 ст. 193 УПК РФ, перед предъявлением для опознания, опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они видели предъявленное для опознания лицо, а также о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать.

Однако, в нарушение ч. 2 ст. 193 УПК РФ, М. перед опознанием не была допрошена о приметах и особенностях, по которым она могла бы опознать К.

Одновременно с этим, в нарушение ч. 1 ст. 191 УПК РФ, согласно которой допрос свидетеля в возрасте до 14 лет проводится с участием педагога, и имея в виду, что следственные действия с участием несовершеннолетних обеспечиваются дополнительными гарантиями защиты прав и законных интересов последних, предъявление К. несовершеннолетнему свидетелю М. для опознания проведено без участия педагога.

Следовательно процедура опознания К. по фотографии несовершеннолетним свидетелем М. проведена с нарушением требований ч. 2, 4 и 5 ст. 193 УПК РФ, ст. 191 УПК РФ.

В подтверждение причастности К. к совершенному преступлению, суд также сослался на заключение судебно-медицинской экспертизы трупа И. N <...> (т. 3 л.д. 141 - 145), и заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы N <...> о характере и механизме образования имевшихся у потерпевшего телесных повреждений.

Согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы N <...>, причинение повреждений, обнаруженных на трупе И. (механическая асфиксия при сдавлении шеи петлей), наиболее вероятно при обстоятельствах, изложенных М. в показаниях от 21 сентября 2007 года: “И. лежал в прихожей на животе, повернув голову вправо, К. в это время,
сидя на пояснице И., удерживал последнего за шею левой рукой, не давая ему подняться... Сидя на потерпевшем И., накинул последнему на шею шнурок от сотового телефона. Сотовый телефон К. держал в правой руке, левой рукой набросил на шею сложенный вдвое шнурок от сотового телефона и стал душить потерпевшего...“

Вместе с тем, согласно имеющемуся в материалах уголовного дела дополнительному заключению судебно-медицинской экспертизы N <...>, установлено, что потерпевший И. в момент причинения телесных повреждений находился лицом и передней стороной туловища к нападавшему.

Указанному заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы, выводы которой находятся в противоречии с положенным в основу приговора заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы N <...>, судом не было дано никакой оценки. Судебно-медицинский эксперт об обстоятельствах проведенных им экспертиз допрошен не был. Имеющиеся в заключениях судебно-медицинских экспертиз противоречия по механизму причинения телесных повреждений судом не устранены.

Кроме того, из протокола судебного заседания видно, что в ходе судебного следствия, судом исследовались заключение биологической экспертизы трех окурков, в том числе окурка с подоконника, изъятых при осмотре места происшествия, а также заключение генотипоскопической экспертизы окурка, изъятого с подоконника, выводы которых также находятся в противоречии.

Согласно заключению судебно-биологической экспертизы N <...> (т. 4 л.д. 7 - 12), в следах на окурке с подоконника выявлен антиген Н. Данный антиген мог произойти за счет слюны лица группы О/Н <...> (3 в частности от К. Происхождение слюны на 2-х окурках с пола от К. исключается.

Вместе с тем, согласно заключению судебно-генотипоскопической экспертизы N <...> (т. 4 л.д. 142 - 145), на окурке сигареты, изъятом с подоконника, обнаружена слюна человека мужского генетического пола, которая произошла от И. и
не происходит от К.

Однако указанным заключениям экспертиз судом в приговоре также не дано никакой оценки.

Кроме того, из установленных судом фактических обстоятельств уголовного дела следует, что убийство И. совершено 07 января 2007 года около 04 часов утра.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы N <...> (т. 3 л.д. 141 - 145), смерть И. наступила в промежуток времени с 04 до 07 часов 07 января 2007 года.

В то же время, из показаний свидетеля Ш. (т. 2 л.д. 141 - 143) следует, что 07 января 2007 года она совместно с Л., возвращаясь домой с церковной службы, которая длилась до 05 часов утра, обратила внимание как из первого подъезда дома <...> вышел молодой человек, который, пройдя несколько шагов, упал на землю, она хорошо запомнила его внешность и лицо. После этого из подъезда вышла ранее знакомая ей М., которая подошла к молодому человеку, а затем вместе с ним пошла обратно в подъезд.

Согласно протоколу предъявления лица для опознания по фотографии, Ш. опознала указанного молодого человека как потерпевшего И. (т. 2 л.д. 144).

Таким образом, показания свидетеля Ш. находятся в противоречии с установленным судом временем убийства потерпевшего И. Кроме того показания данного свидетеля противоречат показаниям свидетеля М., однако и указанное противоречие судом не устранено.

При таких обстоятельствах президиум приходит к выводу, что допущенные судом первой инстанции нарушения закона, путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом РФ прав участников уголовного судопроизводства могли повлиять на постановление законного и обоснованного судебного решения.

Обсудив доводы надзорного представления прокурора, президиум приходит к следующему выводу.

Как следует из приговора, суд, описывая обстоятельства совершенного К. преступления, указал, что после того, как
М. по требованию К. подала ему шнурок от своего мобильного телефона, К., реализуя свой преступный умысел, направленный на убийство И., накинул потерпевшему на шею шнурок от мобильного телефона М. в виде петли и данным шнурком стал сдавливать шею И., удушая последнего. При этом К., подавляя сопротивление потерпевшего И., удерживал последнего на полу совместно с М., которая по требованию К., прижимала к полу ноги И.

Таким образом, фактические обстоятельства совершенного К. преступления, как они изложены в приговоре, свидетельствуют о причастности М. к убийству потерпевшего И.

Вместе с тем, согласно ч. 1 ст. 252 УПК РФ, судебное разбирательство по уголовному делу проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Из материалов уголовного дела следует, что постановлением от 23 мая 2007 года уголовное преследование в отношении М. по ч. 1 ст. 105 УК РФ прекращено.

Кроме того, 12 октября 2007 года в отношении М. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 105 УК РФ, и в приложении к обвинительному заключению М. указана в качестве свидетеля обвинения.

Между тем, излагая в приговоре обстоятельства совершенного преступления и действия М., суд, в нарушение требований ст. 252 УПК РФ, вышел за пределы судебного разбирательства.

Ввиду изложенного, и учитывая нарушения требований уголовно-процессуального закона, допущенные судом при постановлении приговора, президиум находит состоявшиеся в отношении К. судебные решения подлежащими отмене.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные решения и решая вопрос о мере пресечения президиум, с учетом тяжести предъявленного обвинения, данных о личности осужденного и руководствуясь положениями ст. 97, 99, 255 УПК РФ, считает необходимым избрать К. меру пресечения в виде заключения под стражу.

Руководствуясь ст. 407, 408, 409 УПК РФ, президиум Нижегородского областного суда

постановил:

приговор Сосновского районного суда Нижегородской области от 28 февраля 2008 года, определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 16 мая 2008 года в отношении К. отменить.

Материалы уголовного дела в отношении К. направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

Избрать К. по данному делу меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 3 месяца - до 24 декабря 2009 года.

Председательствующий

Б.С.КАНЕВСКИЙ